Научные основания

Далее приводятся выкладки из книг «Саногенное мышление» и «Восхождение к индивидуальности» Ю.М. Орлова, доктора психологических наук, кандидата философских наук.

  1. Жизненная философия и расширение сознания

  • Сам по себе термин «расширение» сознания обозначает не что иное, как включение в область осознанного все большего количества жизненных функций человека, его привычек и психических состояний. Когда человек сконцентрирован только на одном, поглощен ситуацией, обстоятельствами, в которых он находится, то его сознание суживается до уровня этих обстоятельств и частных целей, к которым он стремится. При изменении обстоятельств он оказывается беспомощным, так как не может взглянуть на то, что его поглощает, с иной, более высокой точки зрения, с точки зрения других возможностей своего бытия.
  • Философия обслуживала отдельного человека лишь только на ее заре, в античности. Начиная с Сократа, она решала главный вопрос: как правильно надо думать для достижения полной гармонии с самим собой, с окружением, с богами?
  • Целью философа было пребывание в состоянии внутреннего мира и душевного покоя, что именовалось по-разному: блаженством, безмятежностью (атараксией), а впоследствие Царством Небесным, которое «здесь и теперь», а не в загробном мире.
  • Для любого мало-мальски философски грамотного человека было очевидным, что Зло в мире не может быть изжито путем насилия, захвата власти или войны, уничтожением плохих людей. Оно может быть преодолено только совершенствованием образа жизни и нравственным самосовершенствованием.
  • Самосовершенствование — это прежде всего правильное использование опыта жизни. И потому идущий по пути восхождения к индивидуальности извлечет больше опыта из страданий и тем самым их нейтрализует (!), так как смысл этих страданий будет другим.
  1. Самоосознание и самомотивация

  • Мы говорим о расширении самосознания именно потому, что значительная часть тех процессов и умственных операций, которые поддерживают наше самосознание, нами не осознаются. Наша Я-концепция похожа на айсберг, значительная часть которого находится в глубинах бессознательного, и ее работа нашим Я не контролируется, поэтому такие эмоции, как стыд, чувство вины, неполноценности, возникают непроизвольно и действуют самостоятельно. Сознание может лишь не давать проявляться этим эмоциям вовне и то большей частью безуспешно: стыд или чувство вины часто преобразуются в гнев или депрессию, происхождение которых остается тайной для нашего Я. Расширение самосознания должно привести к тому, что тайная работа ума по выработке этих эмоций станет осознанной и контролируемой.
  • Познание самого себя нужно не для удовлетворения любознательности или получения удовольствия от познания. В познании самого себя нет ничего приятного. <…> Однако эта горечь окажется целительной в том случае, если вы склонны работать над собой в направлении познания механизмов психологической защиты с целью их устранения. <…> Единственный путь движения самопознания, которое может скрасить шок, неприятность от открытий, — это самосовершенствование.
  • Если самосовершенствование идет по пути увеличения способности насилия над самим собой, чтобы «преодолеть себя», то необходимость в таком насилии будет возрастать с каждым шагом продвижения вперед, с той лишь разницей, что это насилие вследствие выработки привычки к нему будет требовать меньше сознательного усилия, что создает иллюзию свободы.
  • Тот, кто пытается проявлять силу воли путем подавления своих потребностей, всегда будет терпеть поражение.
  • Чему бы вы себя ни обучали, боритесь с искушением скатиться к применению насильственной парадигмы управления самим собой, т.к. это делать легче и проще — так делают все.
  • Любое наказание, даже справедливое, усиливает агрессию. Известно, что наказание имеет целью прежде всего создать неприятные переживания виновному, а страдание, в свою очередь, вызывает защиту в виде бегства, а если оно невозможно — агрессию.
  • Когда мы переходим к выработке положительных, полезных привычек, которые одобряются обществом и приносят нам благо, исключительной и безусловной стратегией управления является ненасильственная схема, основанная на применении принципа опоры на положительное, на одобрение, на радость.
  • Мы не принимаем других и самих себя, если нет соответствия с некоторым стандартом. Поскольку эти акты сравнения повторяются тысячи раз на дню, то это стремление сравнивать и оценивать превратилось в привычку. Самосовершенствование состоит в том, чтобы устранить эту привычку, чтобы научиться не рассматривать людей как совокупность черт, хороших или плохих, а принимать себя и других в целом — и хороших, и плохих.
  • Если я вдруг начинаю стыдиться того, что мой рост на десять см меньше, чем принято для героя вестерна, то передо мной стоит задача самопознания и самосовершенствования, никак не связанная с какими-то действиями, направленными вовне, например на применение операций, удлиняющих кости ног, или другие способы самоутверждения. Эта задача внутренняя, и внешними путями ее не решить. По-видимому, самосовершенствование в этом случае будет состоять в выработке нового мышления о себе и восприятия самого себя.
  • Каждый, ставящий задачу самосовершенствования, должен определять свои цели так, чтобы они в любом случае, при любых стечениях случайных обстоятельств обеспечили ему успех. Такими целями являются не частные, производные цели, а общие, которые должны способствовать развитию индивидуальности. Если же эти цели будут достигнуты, то мы можем достичь и любых частных и одновременно жизненно важных целей.
  1. Развитие индивидуальности

  • Социализация склонна стирать индивидуальность, так как процесс вплетения в ткань существующей культуры ведет к деиндивидуализации, поскольку окружающие бдительно следят за тем, чтобы все многоообразие проявлений жизни соответствовало нормам и стандартам, одинаковым для всех, относящихся к определенной категории людей.
  • Приспособление к правилам и повторяющееся соблюдение их способствует нивелировке личности в направлении деиндивидуализации, когда человек начинает все делать «так, как принято», «как все», что обеспечивает ему эффективность в удовлетворении большинства потребностей, кроме потребности быть индивидуальностью.
  • Можно привести бесчисленное множество примеров, когда культура программирует каждого из нас, не заботясь о нашем благополучии.
  • Культура меня программирует на собственное выживание примерно так же, как инстинкт заставляет пчелу жалить человека, несмотря на то, что она от этого погибает, потеряв жало и внутренности. Однако пчела действует как автомат. Человек же может освободиться от автоматизма и перестать быть роботом, который жестко программируется культурными стереотипами.
  • Если личность не дополнена развитой индивидуальностью, то она отличается от пчелы не качественно, а только степенью сложности программ, детерминирующих ее поведение. В ней не используется тот дар, который имеет человек, дар свободы воли, хотя он может думать, что он его использует.
  • Полностью отдаваясь требованиям культуры, находясь в ее лоне, как в утробе, которая меня вынашивает и должна «родить», я делаюсь механическим человеком, который запрограммирован чем-то внешним. Наступит момент, когда я буду ощущать себя лишенным индивидуальности, лишенным Я.
  • Против такого развития моей индивидуальности восстает моя потребность быть неповторимым, отдельным, ориентация на большее, чем нормы культуры, когда меня принимают независимо от того, соответствую я ее критериям или нет. А это возможно только в экзистенциальной любви, когда меня любят таким, каков я есть, и не оценивают.
  • Именно любовь создает мотивацию, выходящую за границы критериев и норм.
  • Благодаря любви я побуждаюсь отделить себя от программы нормативного поведения и приобретаю способность сделать ее предметом понимания — и в этом пункте перестаю быть механическим человеком. Любовь создает импульс к такому отделению, благодаря же самопознанию подобное отделение закрепляется и становится легким и привычным. Происходит следующее рождение — рождение индивидуальности.